Нью-Йорк. 80-е. Слава богу, не мы.
Иногда впечатления от события столь противоречивы, что разобраться в них удается лишь "задним числом", по трудноуловимому "послевкусию" и тому, что запомнилось. Именно так случилось со спектаклем Михаила Шемякина "Нью-Йорк. 80-е. Мы." - сумбурному, разноплановому, эпатажному и одновременно очень искреннему, личному.
Михаил Шемяких сделал спектакль из своих мемуаров, выступив сразу во всех возможных функциях - автора текста, режиссера, художника, ведущего, оживив в актерских образах себя и своих друзей, многих из которых уже нет в живых, разыграв свои фантазии. Создавался он в считанные дни, репетиции в режиме нон-стоп шли параллельно с переписыванием текста, получился, по критическому мнению Стаса Намина, скорее эскиз будущего спектакля. Но интересен именно нынешний вариант, когда спектакль создается фактически на премьере, на глазах у неслучайной публики, автор, он же главный герой, ведет действие от первого лица, а другие герои сидят в зале и смотрят на самих себя в исполнении артистов.
Но попробую все же по порядку.
Первая половина спектакля для меня была очевидно "слишком". Все "острые" темы, не укладывающиеся в нынешние "скрепы", были затронуты и обыграны, действие распадалось на отдельные малоприглядные сцены (а это, по словам Шемякина, "диетический" вариант, в жизни, все было гораздо круче), и все это вызывало... нет, не возмущение, скорее скуку. Закрадывалась мысль, что автор нарочно над нами издевается, и я пыталась представить вальяжного Ширвиндта (которого мы видели перед началом), как он на все это смотрит и как к творящемуся безобразию относится.
Потом я поняла: нет, не издевается, они действительно такими были - молодыми и не желающими укладываться в рамки. А сын Ширвиндта в пьяном виде лазил на крышу Архитектурного института и срывал оттуда красный флаг, так что вряд ли папа сильно возмущался творившимся на сцене.
А потом действие из богемной мастерской художника перенеслось в ресторан на Брайтон-Бич с его пошлым разудалым весельем, и пошлось была столь совершенной, что вызывала восторг и восхищение. А пьяная богема оказывалась ничем не лучше обывателей родом из Одессы. И Вилли Токарев (настоящий!) был замечателен.
Кстати, о музыке. Спектакль оказался немузыкальным, и это было разочарованием. Музыка была представлена в основном хитами Брайтон-Бич ("Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой") и записью Высоцкого, оборванной на полуслове.
И вдруг ближе к концу спектакль резко поменял настроение. Надрывный эпатаж и разудалое веселье сменились острой и искренней тоской по потерянной родине. И на этой ноте спектакль кончился, но это еще был не финал.
В финале Михаил Шемякин вспоминал своих друзей, которых воссоздал в спектакле, и их судьбы. А на сцену вместе с актерами вышли их герои. Момент, когда бывшая модель Елена Щапова, а ныне итальянская графиня обнимает артистку, игравшую молодую Лену Щапову... не могу объяснить, но было в нем нечто такое, что только ради него стоило провести вечер в театре Стаса Намина.
А послевкусие точно совпало с окончанием спектакля, в котором было вот это
И вспоминая "Нью-Йорк. 80-е" я искренне порадовалась, что Михаилу Шемякину удалось вернуться. И поблагодарила судьбу за то, что наши 80-е были очень разными: трудными, бедными, жестокими, несправедливыми - но мы были дома.
Какое же это счастье!
По традиции - немного фотографий.
Спектаклю предшествовала фотовыставка из личного архива Шемякина; герои и там и там были общими.
2.Танцор Барышников, Шемякин и Э.Неизвестный
3.Шемякин, Лимонов, его жена и модель Лена Щапова
4.Щапова. Эта сцена была в спектакле
5.
6.А это наши места, которые оказались очень интересными. На антресолях (которые дипломатично названы бельэтажем) расположены пульты звуковиков и осветителей, громадная "штанга" для съемки, а позади всего этого - три ряда кресел, где и разместили блогеров. Такое соседство с "изнанкой" спектакля придавало ему особое измерение. Как будто мы сами оказались почти его участниками. Да, в партере наверное видно лучше, но в партере сидели Ширвиндт и итальянская графиня... кто они и кто я...
7.Программка. Узнаваемый стиль Шемякина.
И напоследок - ссылки на два фильма, которые я вспоминала во время спектакля.
В 1986 году в передаче по ТВ с Г.Боровиком показали американский документальный фильм "Русские здесь" (у нас названный "Бывшие"). Часть героев фильма и спектакля совпадает, кого-то я даже узнала. И - да, ресторан на Брайтон-Бич...Ссылка на фильм
Бродского в спектакле не было, но не могу не вспомнить "Полторы комнаты" - один из лучших фильмов последних лет, где тема эмиграции... нет, ничего не буду говорить, лучше посмотрите, оно того стоит. Можно найти Вконтакте или, например, здесь Кстати, заголовок поста - парафраз Бродского...
Традиционное спасибо театру и 
mosblog