Заметки дилетанта о столичной архитектуре. Десять лет спустя

Этот пост, написанный в ноябре 2009 года, я совершенно забыла и нашла его случайно (искала другое). Он показался мне настолько интересным, что я решила его повторить. Я по-прежнему согласна с мнением человека, чью статью цитировала, но не уверена, что вы с ним согласитесь, поэтому здесь есть о чем поговорить (если будет желание). А еще интересно посмотреть на Москву десятилетней давности (эпохи позднего Лужкова) и прикинуть, так ли сильно она изменилась за истекшее десятилетие (фото сделаны в 2007-2009 гг).
Преодолела соблазн подредактировать фото и текст. Оставила все как есть.
Добро пожаловать в Москву десятилетней давности и споры того времени о ее настоящем и будущем.

В кои-то веки появилась статья о современной Москве, которая мне глубоко созвучна (если не вдаваться в расхождения по мелочам). Настолько созвучна, что я решила скопировать ее (с некоторыми сокращениями) и выкинув авторские фото (вполне неплохие, кстати), заменить их своими, добавив свой комментарий (курсивом).

Леонид Костюков. Заметки дилетанта о столичной архитектуре
Я вот уже 50 лет живу в одном городе – Москве, – и мне мой город нравится... И вот, наконец, осмеливаюсь артикулировать свое дилетантское мнение насчет московской архитектуры. Я ведь не кто иной, как ее долгосрочный потребитель (через зрительный нерв). Сейчас, постойте, наберу воздуху в грудь и скажу то, что думаю. И делайте со мной, что хотите (в рамках уголовного права).

Мне – за редкими исключениями – нравится московская застройка ХХI века. По крайней мере, значительно сильнее, чем 70-х – 80-х гг. предыдущего. Мне нравятся Москва-Сити и Алые Паруса. (вот тут у нас небольшое расхождение: Алые Паруса не люблю; но если снять издалека.... А Сити - да, есть грех)


СИТИ в ноябре 2009 года

2.Алые паруса, вид издалека :)

 Меня восхищает Ходынское Поле (Мне тоже очень понравилось.) Когда я пересекаю его пешком, на выходе у меня больше сил, чем на входе.
3.


Мне нравятся пешеходные мосты через Москва-реку. Патриарший – так очень нравится, как и виды с него.
4.

 Скажу больше – меня устраивает памятник Петру работы Церетели. Если бы я увидел его в музее рядом со скульптурами Челлини, Микеланджело и Родена, наверное, я почувствовал бы конфуз. А как элемент городского дизайна – очень оживляет ландшафт.
5.

Мне нравится, когда в знакомом пейзаже появляется новая деталь. По историческому недосмотру моя малая родина в центре Москвы оказалась практически нетронута, как в центре тайфуна (хотя я выросла не в центре, но моя "малая родина" находится в этом же районе, правда уцелело далеко не все). Не буду врать, приятно видеть дом, где я вырос, а также соседние дома. Но если бы удалось куда-то там воткнуть что-то новое, я был бы не против.

Сейчас я живу в десяти минутах ходу оттуда, но у нас в квартале масса новых зданий. Одно из них известно архитектурно как «Яйцо Фаберже»,
6.Дом-яйцо (ул.Машкова, 1)


другое – культурно, как дом няни Вики. Гости без специального образования не сразу отличают дома, которым 5 лет, от соседних, которым 105. Первые встроены достаточно деликатно, вторые – прихорошены. (
7.Дом на углу Остоженки и Сеченовского переулка построен в 1999 году


Я в принципе не против сноса ветхих строений. Я не считаю, что всегда обязательно воссоздавать, иногда полезнее создать. Мне кажется, что красивый новый дом лучше некрасивого старого.

Я не против эклектики как таковой. Я считаю, что некоторый род эклектики, противопоказанный Петербургу, - душа московской архитектуры. Особенность Москвы – в калейдоскопе сочетаний, в череде эпох, быстро схватываемой глазом, в непредсказуемости того, что откроется за углом. Прибегая к образцам советской риторики, Москва – город контрастов, и это хорошо.
8.Остоженка, вид сверху


Я искренне не понимаю вопроса, можно ли в принципе вписывать здание в исторический контекст, если этот контекст получился из того, что каждое новое столетие вписало по зданию. (Другое дело – что и как вписать.)...
Но город жив не единичными архитектурными открытиями, а миллионами ракурсов, где каждый дом играет свою роль. Этот – добавляет цвета, у того кокетливые балконы. По-моему, самый верный эстетический критерий – мне здесь хорошо. В 70-х я был молод, и мне было хорошо примерно на 20% территории Москвы – остальное было уж совсем не для человека. Сейчас мне пришла пора брюзжать и ворчать, а мне уютно на примерно 60% территории города. Начиная с элементарного – появились пешеходные зоны

9.Пешеходная зона на Школьной улице


тысячи маленьких кафе
10.Измайлово. Джаз-кафе "Эссе"


Я могу понять ценителей прекрасного, которые плюются на мишек и прочих дельфинов на новой Манежной площади. Да и я ими не любуюсь – мишки как мишки. Но вряд ли кто-то вслух предпочтет площадь, извините, 50-летия Октября (кто не помнит – географически ту же Манежную в позднем СССР) – пустое место, которое мы объезжали на автобусе. Здесь и теперь я хотя бы могу перекусить, отдохнуть у воды. Это для меня – и я могу помечтать о мишке поавантажнее. А то было ни для кого.
11.


Меня не привлекает идеология сохранности, консервации в качестве универсальной. Я понимаю, что охранители нужны в роли сдерживающего фактора, как тормоз – автомобилю. Но главное в автомобиле - все же не тормоз, а двигатель и руль. Замысел огородить центр и устроить из него этакий музей – проект города-пенсионера. В храме должны идти службы, в магазине – торговля. При этом мы можем поднять голову и полюбоваться потолком, скажем, Елисеевского – или метро Маяковская. В доме должны жить люди. Вор должен сидеть в тюрьме....

Сперва до меня донеслось мнение, что небоскреб давит на человека и унижает его.

Через много лет я лично отнаблюдал Чикаго и Нью-Йорк, сверил впечатления с компаньонами по поездке и утверждаю ответственно: не давит и не унижает. Наоборот. Поднимает, возвышает и выпрямляет осанку. Почему? Возможно, потому что, когда давит, смотришь вниз, а гуляя среди небоскребов, смотришь вверх. Или потому же, почему гигантские сосны не унижают и не давят. Или – потому что небоскребы построили люди. Скорее давит потолок 2.20, а унижает хрущоба.
12.СИТИ


По-моему, мегаполис держится вертикалями. Малоэтажный, даже очень большой по площади город – все равно большая деревня. Захватывает дух от высоких кварталов.
13.

Насчет строительства высоких зданий в городе я слышу от уважаемых интеллигентных людей множество негативных суждений. По-моему, в качестве универсальных запретов – это предрассудки. Это примерно такая цепочка рассуждений: большое, заметное здание сильно меняет прежние ландшафты – следовательно, ломает их, разрушает привычную среду обитания – следовательно, надо вписывать в контекст новые элементы под стать этому контексту, чтобы на первый взгляд вообще ничего не менялось, то есть тонко и деликатно аранжировать привычное.

Звучит очень правдоподобно и, наверное, универсально верно для Питера. В Москве, повторяю, всякий создавшийся контекст возник в итоге нескольких взломов привычного, и почему бы не взломать его еще раз? Подчеркиваю – речь идет не о физическом разрушении старых красивых домов, а только о вписывании нового. По-моему, важен только независимый критерий – красивее, лучше цельная картина нового, чем цельная картина старого, или нет?
14.Вид на СИТИ с Воробьевых гор


15.Комплекс Белая площадь на Белорусской


Если конкретно – мне не нравится здание Лукойла на Чистых Прудах. Могло бы понравиться, но не понравилось. Мне не очень нравится и калягинский театр – немного массивный, неуклюжий. Зато мне нравится все новое на Павелецкой: и Дом Музыки, и офисные небоскребы.
16.Свиссотель "Красные холмы" на Павелецкой


Если не утомлять вас конкретной географией (а я бы мог) – все стройное и разновысокое радует, а не утомляет глаз.

Впрочем, я не буду так уж упорствовать в отрицании архитектуры брежневской эпохи. Монументальный белый квартал можно вписать в холмы, пруды, рощи, особенно если небо темно-фиолетовое. Эльдар Рязанов в «Иронии судьбы» замечательно передал скрытый уют в этих созвездиях окон, особенно в метель. Мне всегда нравились разновысокие корпуса Нагатина.

17.Борисовские пруды. Церковь построена в начале XXI века


Я не уверен, что любое искусство принадлежит народу. Но искусство архитектуры, точнее, его плоды – наверняка. Дворец целиком, со всеми удобствами принадлежит графу или олигарху. Но как зрительный образ он принадлежит нам с вами. И в случае расхождения оценок я верю своим глазам, а не архитектурным экспертам.

Церковь стремится в высоту. Светское здание, подхватывая это стремление, тоже уходит от утилитарности. Естественно, каждое столетие ставит свои рекорды высоты – странно было бы, если бы получалось иначе. Какой архитектурный след может оставить эпоха, где победу одержат охранители? Заведомо никакого. Не надо только физически ломать то, что можно любить и чем можно гордиться. А соревноваться, достраивать – почему нет?

Возвращаясь к высоким зданиям. Я по понятным причинам не застал времени, когда строились московские высотки. Уверен, что тогда – при том, что ворчать было опасно, – московские старожилы потихоньку ворчали. Сейчас очевидна степень участия этих семи зданий (плюс новая прекрасная высотка на Соколе) в создании образа города. Нового? Да нет, уже привычного.

Заметим – размер быстро скрадывается перспективой. Уже с полукилометра высотка не доминирует, а равноправно вписывается в ландшафт. Особенно – если построена с умом, как, скажем, на Котельнической – в самом низком месте района, у слияния рек. Да и небоскребы Москвы-Сити, если верить Википедии, чуть не самые высокие здания в Европе, видны из тысячи мест – но волне деликатно (Нууу... не факт, что везде деликатно)

18.Вид на Воробьевы горы от Андреевского монастыря


19.Церковь Покрова в Филях


Уместна мораль в такого рода статье? Как говорил приятель моего друга, главное в городской архитектуре – ротация. Это, конечно, экстремистское мнение, но в принципе мне нравится архитектурное новаторство в Москве.

20.


Оригинал 2009 года